В августе двадцать восьмого свой выбор я сделал в бою:
подписал свой контракт и шагнул за отчизну свою.
Год двадцать пятый остался за серой чертой блиндажей.
Здесь земля почернела от взрывов ночных гранатомётных дождей.
Грязь окопов въедается в пальцы, железо звенит на ветру.
Мы стоим на пределе, не зная, что встретим к утру.
Семнадцатое января — этот день навсегда в моем сердце застыл.
То ли бой был навылет, то ли ангел закрыл и укрыл.
Смерть ходила по краю, осколки свистели в броне, но тепло твоих рук доходило до сердца на страшной войне.
Сквозь прицел я смотрю на холодный чужой горизонт, где колючей метелью гремит нескончаемый фронт.
Тяжела эта ноша, и давит на плечи приклад, но за каждым из нас сотни верных и близких девчат.
Где летит над землей ураган огневой, держит строй на передовой тату-позывной.
Слышит радиосвязь через грохот гранат — это голос бойца, что прошел через ад.
Александра моя, ты надежда и свет, для меня никого ближе в пламени нет.
Я сквозь бурю к тебе возвращаюсь живой, шепчет имя твое
тату-позывной.
Тату-позывной. Александра родная, твой образ в нагрудном кармане храню.
Ты спасаешь меня, доверяя молитвам и дню.
Я безумно люблю, каждым вздохом тобою дышу и в коротких записках слова эти снова пишу.
Восемнадцатый день у весны в двадцать шестом году стал святыней моей, отводящей любую беду.
В этот день мы надели кольцо, повенчав две судьбы, и сильнее оказалась любовь канонадной пальбы.
