Ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум-ум
Война это плохо, здесь правда одна
Любить эту бойню может лишь сатана
Но в грохоте этом, где плавится сталь
Рождается музыка, срывая вуаль
Она поднимает из пыли солдат
В атаку ведет, ни шагу назад
Эта музыка, но автомат
Стреляя, летит не в броню, а в закат
Ее ноты, как пули, меняют свой вес
